Закрыть
Пользовательское соглашение
Правовая информация
Май 16, 2019 #Музыка

Rufus Du Sol рассказывают о новом альбоме и жизни в Лос-Анджелесе

Самым большим изменением в альбоме «Solace» это новый звук, и то, что мы купили несколько аналоговых синтезаторов.

В ночь перед официальным открытием фестиваля Coachella 2019, как стемнело, я попал в тщательно затемнённый фургон, который отвёз нас на премьеру нового музыкального видео австралийской электронно-дэнс группы Rufus Du Sol. После нескольких проверок охраной фестиваля, мы какое-то время ожидали в лаунж-зоне с баром, и затем нас провели к строению, напоминающий планетарий, где была представлена презентация клипа на трек «Underwater», наполненное замысловатыми абстрактными образами, которое разворачивались на всём куполе у нас над головой.

Новая видео работа созданная пятью 3D художниками совместно с режиссёром выглядело как нечто среднее между моментами из фантастического фильма «Интерстеллар» и многогранно-сложной экранной заставкой некоей космической психоделии. Благодаря огромному масштабу презентации, у всех зрителей создавалось ощущение падения вверх и растворения в этой картинке целиком, рассказывает Мэт Моен, автор журнала Paper.

Rufus Du Sol Фото: Amelia Holowaty Krales

Эта ночь была хорошее начало первого уик-энда фестиваля Coachella, для парней из Rufus Du Sol. Участники группы в составе Тайрона Линдквиста, Джона Джорджа и Джеймса Ханта нетерпеливо и чуточку с переживанием ожидали своего выступления, которое было назначено в самый прайм-тайм вечера пятницы. Позже они описали свои ощущения за сценой, что особенно ждали этого выступления, так как до фестиваля они были в туре, который был очень изнурительный. Парни были в приподнятом настроении, постоянно улыбались, и активно общались со всеми вокруг. Однако, хотя я и провел с ними всего около часа, было отчётливо видно усталость в их глазах.

После выхода на сцену Rufus Du Sol буквально светились изнутри от радости. У Джона на лице была постоянная улыбка от распирающих его чувств, а Тайрон не выдержал и в конце выступления прыгнул со сцены в океан толпы с распростёртыми руками.

В интервью журналу Paper, музыканты честно рассказали о своих проблемах при создании их третьего студийного альбома «Solace», и как чуть не разругались в пух и прах во время записи, когда они решили вместе пожить в одном доме в Лос-Анджелесе, который находился в одном квартале от звукозаписывающей студии.

Вы отлично провели время записывая альбом в Лос-Анджелесе и что-то новое открыли для себя когда жили вместе?

Джон: это было действительно круто! Прежде мы уже жили вместе в Берлине, около 2-х месяцев, когда работали над нашим вторым альбомом, но когда мы вернулись назад в Сидней, чтобы завершить его, то мы жили порознь. Тут же, работая над «Solace», мы жили под одной крышей и были в одной атмосфере на протяжении всего времени, и это было похоже, как в американском сериале «Семейка Брэди».

Мы могли работать до раннего утра, потому как студия была всего в 10 минутах ходьбы от нашего дома. Возможность уходить в пустоту и просто работать, работать, работать – это способствовало тому, чтобы погружаться в какие-то более мрачные эмоции, которые временами были просто внеземными. Это является существенной частью альбома, у него большой спектр чистых эмоций.

Каким именно образом?

Джеймс: Это личный опыт для всех нас отдельно и в совокупности. Это как будто бы поставить свою жизнь на паузу и не заботиться о самом себе. Я многократно это делал, пренебрегая своим друзьями время от времени, погружаясь в тёмные стороны своего сознания. Делал то, что считал нужным и уходил на студию, и такие поступки не очень правильны по отношению к людям, которые рядом, но это хорошо для музыки.

Это интересно, потому как альбом «Solace» как концепция, как будто бы вы бежите по тёмному туннелю, видя утешительный свет в его конце. Что было лично для вас таким светом?

Джеймс: Для нас использование слова «Solace» (Утешение) было довольно комфортным, чтобы представить себе то место, куда мы хотим прийти. Это что-то которое можно пощупать, это было чем-то вроде билета, который свидетельствовал о том, что мы где-то были и получили какой-то опыт от пребывания там. Теперь мы можем вспоминать это время с определёнными ощущениями.

Джон: Это происходит каждый раз, когда мы творим музыку. И мы испытываем катарсис, видя эмоциональные реакции других людей на неё. Я думаю, что такой вещью является надежда, что ты можешь соединиться с чем-то или дать кому-то кусочек какого-то ощущения, чтобы они смогли это пережить. И для меня в какой-то мере, именно это является светом в конце туннеля.

Был ли момент катарсиса персонально для кого-то из вас?

Тайрон: было несколько. Каждая песня является сильным представлением какого-то конкретного момента, через который мы проходили, и каждый из нас проходил через катарсис, и у каждого из нас были свои ощущения от него. Я помню такой момент, который у меня был после прослушивания песни «New Sky», сразу, как только мы ее записали. Я лежал на диване с закрытыми глазами, и как только услышал строки «I want to go, I want to fly…», я как будто бы распался на мелкие частички, и эта телесная эйфория была наибольшей среди всех ранее испытанных мной. Такое состояние действительно редко случается и нельзя заранее предсказать, когда оно к тебе придёт. Каждой песне альбома соответствует свой эмоциональный опыт.

Что было самым сложным в написании этого альбома?

Джон: Закончить его! (Смеётся). Мы написали кучу материала, и наступил тот момент, когда мы поставили перед собой цель состряпать из этого всего музыку. Довольно потерянное ощущение, когда ты должен решить, какую песню должен делать первой и как ты хочешь закончить остальные. Это довольно нервное и изматывающее время, когда ты берёшь себя в руки и просто работаешь. Мы довольно долго помучались, чтобы результат нас удовлетворил.

Джеймс: Да, именно это было сложной и интересной частью процесса. В работе было много постоянного изменения, казалось закончили песню, и потом все переделывали». В особенности, когда мы говорим о песне «No Place», которая имеет влияние на всё остальное. Это не было линейным процессом. Мы работали с новыми людьми, что было для нас не привычно. И нам пришлось изменить схему работы, чтобы выйти из расслабленного состояния.

Вы немного об этом уже говорили, чем именно отличалась работа над третьим альбомом от работы над первыми двумя?

Джеймс: Самым большим изменением это новый звук, и то, что мы купили несколько аналоговых синтезаторов, которых нам очень хотелось в течение нескольких лет. В период первых двух альбомов мы создавали звучание на компьютере, которое потом записывали – то есть, это был линейный последовательный подход. Теперь же, мы смогли делать совместные джем-сессии в одном помещение и это звучание было как в стране чудес.

Как бы вы описали – о чём «Solace»?

Джеймс: Начиная, мы ещё не знали, о чём будем писать. Мы просто использовали имеющееся у нас звуковое пространство, с новыми синтезаторами, которое потом начало придавать форму. Мы использовали образы звёзд и просто пытались создавать различные атмосферы.

Тайрон: Это как будто бы эмоциональная гора. Я думаю, что спустя 10 лет мы будем слушать этот альбом, переносясь в прошлое, в то время и место, когда мы переживали эти эмоции, и тогда, когда мы не видели света в конце туннеля. Отдавать должное песням, которые мы записали действительно было сложно. Я думаю, что через 10 лет, это будет своеобразной «дорожной картой» для нас. Как некоторые смотрят видео или фото, чтобы перенестись в прошлое, мы делаем это с помощью музыки.

Как фотоальбом, только музыкальный?

Тайрон: Да.

За время работы над альбомом и совместного проживание в одном доме, какие негативные вещи вы можете сказать друг о друге?

Джон: Много разных, которые я могу объединить в одно понятие – стремление к организованности. Например – как можно оставить кучу хлама в студии? Когда я ходил в школу-интернат, у меня был порядок во всем, например, очень аккуратно упаковывать свои вещи.

Тайрон: Именно этому в Джоне я и завидую – это моя больная тема – у него так много порядка в его жизни! Например, когда он собирается, у него есть сумка, в которой другая сумка, а внутри ещё сумка. Всё на месте. А для меня необходимость организованно собирать все вещи снова и снова – это какое-то извращение.

Джеймс: Не знаю, насколько это больная тема, но я могу иногда работать без остановки. Например, если мы в студии, и кто-то устал и хочет спать или что-то типа того, это меня раздражает. Наверное, это говорит о моём нездоровом отношении к работе.

Тайрон: Напротив, я бы назвал это твоей сильной стороной. Как будто бы внутри тебя живет нескончаемая энергия, которую ты постоянно черпаешь.

Джеймс: Да, когда эти двое углубляются в работу у них есть эта энергетическая черта.

Довольно интересно, как вы открыто говорите о раздражительности и смогли преодолеть эти проблемы, продолжая уважать друг друга…

Джеймс: В каком-то смысле это уже очевидно для нас, так как мы знаем друг друга довольно давно и видимся намного чаще чем со своими семьями или друзьями.

Это как новый уровень интимности?

Джон: Я бы сказал, что это максимальный уровень тесноты взаимоотношений, в которых мы находились. Недавно я понял, насколько мы сблизились из-за того, что последние время всегда вместе, и стали заботиться больше друг о друге. Но в какой-то момент ты приходишь к тому, что должен развиваться и жить отдельно как все взрослые люди.

Вы живёте так часто вдалеке от друзей и семьи… Не возникает ощущения изоляции?

Джеймс: Как уже сказал Джон, ты создаёшь свой мир вокруг себя, в котором можешь жить довольно долгое время. Но когда ты постоянно находишься в турах, всё превращается как в замкнутый круг, и крайне важно найти время вырваться из него, чтобы твоя жизнь стала более креативной.

Были такие моменты, когда вы поняли, что надо что-то менять?

Тайрон: Было несколько таких моментов. В прошлом году мы давали пять концертов в неделю, иногда больше, и я помню, мне трудно было уже петь. Когда физически становится трудно, продолжать дальше очень тяжело. Ты не можешь просто взять выходной, и отменить целое выступление. Ты ждешь перерыва между концертами в туре, но перерыва не было до января. Сейчас это наш первый большой перерыв за последние время, что мы сможем отдохнуть.

Я бы хотел вас спросить о песни «Underwater». Расскажите о её создании от начала до конца?

Джеймс: Самое первое что вы слышите в начале песни это арфа. Я помню, как Тайрон экспериментировал, и мы пытались сделать что-то типа эхо или удлинённого звучания, что в реальном времени сыграть сложно. Это было круто, и довольно быстро родилась вокальная идея.

Джон: Эта конкретная песня был манифестом аналогового синтезатора марки Prophet. Каждый звук этой песни были повторением того, что звучит хорошо, например, большие басовые удары.

Джеймс: Это как группа LCD Soundsystem, мы пытались получить аналог этого глубокого чувства, да и просто наслаждались игре на синтезаторах, выявляя их потенциал. Нам действительно нравилось напряжение и релиз этой песни, поскольку она звучит плавучей во многих моментах. Когда наступает время припева, он разбивает, словно набегающая на берег огромная волна. Это именно то, что мы хотели сыграть.

Вы говорили, что песня изначально называлась «Tesseract»?

Джеймс: Да, она называлась «Tesseract». Когда мы пишем песни, мы идём в алфавитном порядке, и для каждого альбома имеется своя тема или влияние. Для первого альбома были места и локации, для второго это были надводные и подводные животные, а для третьего это были галактики, планеты, и кометы. Эта песня должна была начаться на букву «Т», и наш друг Дерек сказал: «Эй, а что насчёт Tesserac?». Это же четырехмерный куб! И мы все такие: «Да, это круто выражает Пространственность!»

Тайрон: Я помню, что нам очень быстро пришла в голову фраза «Stuck underwater» и мне это очень понравилось.

Джон: Во время триплета звучание было довольно странным и крутым одновременно.

Тайрон: У нас была эта песня в сыром варианте довольно долго, затем мы начали работать с одним парнем Джейсоном Эвберденом, и у него были все эти вокальные образцы. Он много путешествует по миру, занимается благотворительностью, и как-то записал девушку в Индии, которая раньше никогда не пела. Когда она была моложе, её отец сказал ей: «Если ты запоёшь, мы тебе отрежем язык!» Поэтому спеть ей было довольно сложно психологически. Я вообще не уверен, почему она сделала это. Это довольно интересно, потому как это лишь её голос, всего лишь один голос.

Вероятно, вам также будет интересно:

0171 создает футуристическую музыку о близости и интернете
На холодном Датском пляже с дуэтом Jungle
Silversun Pickups анонсировали новый альбом «Widow’s Weeds»